Учение Дарвина

Общеизвестна высокая оценка дарвинизма основоположниками философии диалектического материализма Марксом и Энгельсом. Нелишне, однако, еще раз подчеркнуть, что в учении Дарвина они особенно ценили именно тот смертельный удар, который английский натуралист нанес телеологии. «Вообще же Дарвин, которого я как раз теперь читаю, превосходен. Телеология в одном из своих аспектов не была еще разрушена,— а теперь это сделано». Любопытна дальнейшая судьба дарвинизма и ламаркизма. Учение Дарвина в кратчайший, немыслимый для неспешного XIX столетия срок завоевало всю биологию. Сторонники идеалистических взглядов на эволюцию, однако, не дремали, Они объединились вокруг одного знамени, и этим знаменем, стал ламаркизм. Много пишут о трагической судьбе Ламарка — его безуспешной борьбе против научных противников и смерти в нищете. Но судьба его учения еще более трагична. Взгляды Ламарка были взяты на вооружение идейными наследниками тех, кто травил Ламарка при жизни. Сама по себе эволюция их не смущала: идеалисты эволюционировали сами. Вспомним, в частности, что Фома Аквинский вслед за блаженным Августином считал, что организмы не были созданы богом непосредственно, а земля получила силу производить их. Отсюда уже недалеко до предписанной и управляемой богом эволюции. Уже Дарвину некий богослов писал: «Я мало-помалу привык к мысли в литературе об одинаковой совместимости с высоким представлением о Божестве веры в то, что оно создало несколько первоначальных форм, способных путем саморазвития дать начало другим .необходимым формам, как, и веры в то, что Оно нуждалось каждый раз в новом акте творения...» Лучше уж телеологическое истолкование эволюции, чем безбожный естественный отбор, не оставляющий в природе места трансцендентальному, чудесному. И надо отдать противникам Дарвина должное— они хороша использовали затруднения, возникающие перед дарвинизмом. Через восемь лет после выхода в свет «Происхождения видов» инженер Флимминг выдвинул против дарвинизма возражение, которое сам Дарвин счел весьма серьезным и под влиянием которого в конце жизни существенно изменил свои взгляды, Дженкинс исходил из того, что возникшее случайно наследственное изменение, которое может быть поддержано отбором,— явление единичное, Вероятность встречи двух особей с одинаковыми изменениями чрезвычайно мала. Несомненно, анализ родословных царствующих домов, анализ родословных породистых лошадей и собак да и прямые генетические эксперименты над организмами с коротким жизненным циклом не оставили бы камня на камне от доводов в романе Дженкинса. Более того, мы теперь знаем, что работа Дженкинса была опровергнута за два года до ее опубликования (но об этом после). Беда в том, что дилетантские выкладки Дженкина в глазах ученых того времени стоили больше, чем результаты экспериментов. Следы этого представления сохранились и в нашем языке, мы говорим: чистокровный, полукровке, От это-го заблуждения не был свободен даже Дарвин, предложивший первую, во многом еще несовершенную гипотезу пангенезиса, исходившую из существования корпускулярных наследственных зачатков. Корни этого заблуждения мы опять находим в античной философии. Если Демокрит более двух тысяч лет назад утверждал, что делимость материи без качественного изменения ее свойств не бесконечна, то его младший современник Аристотель полагал обратное. Согласно Аристотелю, процесс дробимости материи в принципе бесконечен. Точка зрения Аристотеля была господствующей не только в средние века.